"Время собирать камни" полная версия интервью

"Время собирать камни" полная версия интервью

04 октября 2020
Полная версия интервью руководителя проекта "Общее Дело" протоиерея Алексея Яковлева газете "Северный рабочий". Беседовал корреспондент газеты Владислав Корелин.

- Отец Алексей, как появился добровольческий проект «Общее Дело. Возрождение деревянных храмов Севера»?
- Появился со знакомства с деятельностью Александра Порфирьевича Слепинина. Этот дедушка со своей супругой начал перекрывать кровлю у колокольни в своей деревне. В это время с ним познакомилась моя супруга, рассказала мне об этом прекрасном человеке и его начинании. Мы стали помогать ему деньгами на стройматериалы. Привлекали к этому своих друзей, прихожан. Вдохновились его примером, решили чем сможем помочь и другим заброшенным храмам Русского Севера. Так возник проект «Общее Дело. Возрождение деревянных храмов Севера». Работа проекта, в первую очередь, состоит в проведении противоаварийных работ на деревянных храмах и часовнях Севера, чтобы остановить процессы разрушения и они могли бы дожить до момента реставрации.Он нужен для того, чтобы сохранить их для потомков. В самом начале Проект поддержал протоиерей Дмитрий Смирнов, который являлся непосредственным моим начальником, и владыка Архангельский и Холмогорский Тихон. В наши дни проект осуществляется по благословению святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла.
- Почему было выбрано название «Общее Дело»?
- Сохранение нашего общего национального достояния может быть только общим делом.Сохранение храма или часовни – это то, что объединяет самых разных людей.Объединяет и местных жителей, и приезжих. Объединяет и архитекторов, и добровольцев. Объединяет Министерство культуры и энтузиастов. Объединяет прошлое, всех тех, кто когда-то этот храм строил и тех, кто сейчас его сохраняет. Объединяет историю, создаёт предпосылки будущего. Объединяет богатых и бедных. Объединяет вокруг святыни, вокруг драгоценности, которую оставили наши предшественники.
- В чём миссия проекта?
- В идеале, было бы замечательно, если бы проект был искрой, которая возвращала бы историческую память народу. Дмитрий Сергеевич Лихачёв замечательно говорил: «Без прошлого нет будущего, ибо только оставляя позади себя прошлое, мы двигаемся вперёд. И тот, кто не знает прошлого, не может предвидеть будущего. Одна точка в истории нам всегда известна – это настоящее. Чтобы линия движения вперёд была нам известна, надо знать прошлое. Надо найти в прошлом вторую точку, которая закрепила бы линию нашего продвижения в будущее». В этом смысле очень важно, что в нынешний век глобализации, мы должны самих себя осознать русскими людьми, как наследниками прекрасного, трудолюбивого, боголюбивого народа. И это возможно сделать, если мы не будем просто находиться дома, а отправимся в некое путешествие и своими руками соприкоснёмся с теми шедеврами, которые оставили нам наши предшественники.
- Вы недавно вернулись из Ворзогор. Чем они сейчас живут? Как за 14 лет изменилась сама деревня?
- Конечно, лето – это время, когда деревня наполняется детьми, внуками, правнуками местных жителей. За 14 лет многие местные жители, активно участвовавшие в возрождении своих храмов и становлении прихода, уже почили. Дети, посещавшие тогда занятия в воскресной школе, выросли. Но за эти годы родились в деревне новые дети, появились и новые прихожане, все идет своим чередом.Вместе с тем, замечательно, что в деревнях, где мы проводили работы, регулярно совершаются богослужения. В них принимают участие те люди, которые когда-то поработали вместе, а теперь по воскресным дням и праздникам собираются чтобы помолиться в своей святыне. Ворзогоры не являются исключением. Каждое воскресенье в одиннадцать часов (так более удобно для людей, у которых коровы, хозяйство) в храме святителя Николая 1636 года читается канон Воскресению Христову и акафист святителю Николаю. Также празднуются все церковные праздники. Например, в День святого равноапостольного князя Владимира, когда праздновалось событие Крещения Руси, по всей стране в 12 часов дня звонили в колокола. И наши Ворзогоры, прочитав в храме канон и акафист князю Владимиру, поблагодарив его за труды, благодаря которым так много хорошего случилось в последующие века с нашим Отечеством, в 12 часов присоединились к всероссийскому колокольному звону.

- На сайте указаны реквизиты Фонда возрождения духовно-культурного наследия Отечества, зарегистрированного в декабре 2017 года.Вы получаете какую-либо поддержку от других фондов, организаций?
- В прошлом году мы не могли найти средства для закупки строительных материалов для семи из тридцати храмов, в которых мы проводили работы. Их выделил патриарх Кирилл.Также мы получили поддержку от Министерства культуры. В этом году на средства Фонда президентских грантов была куплена большая часть билетов для добровольцев. Но в первую очередь помогают простые люди.С миру по нитке, в прямом смысле слова.
- Какие планы у проекта на будущее?
- В следующем году мы планируем работы в более чем 30 храмах и часовнях на Русском Севере. Соответственно, за эту зиму нужно будет подготовить проекты противоаварийных работ, их согласовать, найти профессионалов, найти финансирование на закупку материалов и создание проектов противоаварийных работ. Планы, скажем так, неисчерпаемы, потому что слишком большое количество храмов и часовен нуждаются в противоаварийных работах, чтобы не исчезнуть в ближайшие два-три года.

- Как вы набираете добровольцев?
- Если кто-то заинтересовался экспедицией и хочет принять участие в экспедиции, он может заполнить анкету на сайте. Ответить на первоочередные вопросы, в том числе о времени, когда он хочет поехать. Потом, если есть возможность, мы встречаемся с человеком или созваниваемся с ним, общаемся. И дальше, перед экспедицией проводятся координатором проекта и командиром экспедиции, непосредственные консультации, распределяются обязанности в группе.
- Как вы думаете, в чём мотивация участников проекта?
- Очень важно понять, что самое незащищённое из русского наследия – деревянное зодчество. Потому что, если за деревом не ухаживать, о нём не заботиться, оно очень быстро разрушается. Во всём мире русская культура абсолютно уникальна иконописью и деревянным зодчеством. Таких деревянных храмов, как у нас, во всём мире нет. И это бесценное наследие находится в ужасном состоянии и исчезает на наших глазах. Нужно сохранить, нужно защитить, нужно прямо сейчас потрудиться, чтобы оно не исчезло. И другое желание: что-то для Бога сделать. Одна девушка из Архангельска как-то рассказала о том, что её сподвигло принять участие в экспедиции. Она - настоящая горожанка, привыкшая к удобству, комфорту. Координатор из разговора понял, что ей достаточно тяжело будет в условиях экспедиции и спросил: «А почему Вы решили поехать?» Она ответила: «Знаете, я всё время что-то у Бога прошу, а мне захотелось что-то и для Бога сделать». Она отправилась в экспедицию, и интересно то, что познакомилась там с молодым человеком, потом она его один раз видела в Архангельске, но не решилась подойти. А потом этот молодой человек поднимался по лестнице в подъезде её дома, когда она спускалась вниз. Оказалось, что товарищ этого молодого человека живёт этажом выше, и он шёл к другу и встретился с ней. Сейчас у них замечательная семья, ребёнок. Такой вот замечательный результат. Надо сказать, что в экспедициях проекта создано больше 50 семей. Люди, которые отправляются в экспедицию, как правило, хорошие люди. К тому же, в экспедиции они становятся такими, какие есть. Поэтому, возможно, это людей как-то друг для друга открывает.
- Перед интервью Вы сказали, что добровольцев из Архангельской области не так много. Как вы думаете, почему?
- С одной стороны, это происходит из-за недостаточной информированности местных жителей. И в этом смысле, эту проблему так или иначе можно решить. Замечательно, если бы все те люди, которые жили в той или иной деревне, понимали, что самое драгоценное, самое важное, что есть в их малой Родине –храм или часовня, построенные столетия назад. И объединялись бы вокруг его сохранения. Этот храм или часовню строили самые лучшие люди из самых лучших материалов, столетия она простояла, дошла до наших дней. Важно рассказать своим детям, внукам о том, какие были люди, которые жили до нас на нашей земле. Храм - самое драгоценное, что они построили, с надеждой, что он дойдёт до нас. И он дошёл. Наша задача передать его уже нашим детям. Когда-то в обычной деревне на Русском Севере жило около тысячи человек.Чаще – больше, иногда – меньше. И если посмотреть, то сейчас живы сотни тысяч потомков жителей сёл и деревень Русского Севера.Очень важно, чтобы люди вспомнили о своей малой Родине и приложили усилия к её сохранению и возрождению.Только в таком формате возможно будет дальнейшее существование наших сёл не только как каких-то туристических или дачных объектов, но ещё и как хранителей исторической памяти.
- Принимают ли участие в экспедициях иностранные граждане?
- В большом количестве. В этом году в экспедицию отправился американец по имени Матфей, который получил российское гражданство, живёт и работает в Москве. Он уже третий год принимает участие в экспедициях. Ему было очень страшно отправиться в первый раз. Даже для простого русского человека, отправиться в путешествие за тысячу километров в какую-то глушь, где его особо никто не ждет, с людьми, которых он совсем не знает, для того, чтобы работать, нужна решимость. Отправляется человек в некую неизвестность. Ну а представьте себе, каково это для иностранца с совершенно другой культурой. Для него Россия - страна достаточно необычная, а тут ещё и на Русский Север! Но когда Матфей вернулся после своей первой экспедиции, эффект был такой же, как и со всяким русским: ни о чём другом, как о путешествии говорить он не мог. А когда приехал в Америку, то счел своим долгом рассказать священникам Русской Православной Церкви об «Общем Деле». Потому что это настолько по-настоящему интересно, радостно и полезно. Так много это даёт для жизни. В прошлом году у нас в Подпорожье на р. Онега работала француженка. Я спросил её о впечатлениях. Она - профессиональный работник культуры: делает витражи, реставрирует старинные замки Франции. Она сказала, что никогда и нигде не чувствовала такого соединения духовности, культуры, человеческой полноты, человеческого счастья. Самым удивительным местом, по её словам, для неё стала экспедиция в Подпорожье. При этом она работала, как и все иностранцы, которые участие в экспедициях принимают, очень хорошо. Другая француженка, женщина уже немолодая, ездила в Мезенский район Архангельской области. О том, что она из Франции, можно было догадаться только по сапогам. Потому что во всём остальном она была настоящей русской женщиной, которая ещё в добавок первая уходила и последняя приходила с работ. Т. е. иностранцы, как и русские, на время экспедиции преображаются. Может быть, это связано с тем, что когда мы соприкасаемся храмом или часовней, которые построены 300 лет назад, в нас просыпается что-то настоящее. Т. е. мы сами становимся в чём-то причастными тем людям, которые тогда, 300 лет назад, жили. Сохраняя то, что они тогда построили, оказываемся вместе с ними в одном ряду. С другой стороны, они за нас молятся. И мы на этот период работы становимся такими, какими должны быть. Александр Васильевич Суворов говорил: «Докажи на деле, что ты русский!» И вот там, в экспедициях, мы русскими и становимся.
- Как пандемия коронавируса отразилась на экспедициях в этом году?
- Хотя и было большое желание отправляться на Русский Север в начале лета, но во время карантина в Москве мы экспедиции не отправляли. Более того, мы обязали всех, кто отправляется в экспедиции перед отъездом сдавать анализ крови на наличие антител. Я также настаивал на том, чтобы не было контактов с местными жителями особенно в начале лета, когда было много заболевающих в городах. Например, покупать что-то в магазине бесконтактным способом: местные жители что-то покупают, кладут пакет, им таким же образом передают деньги. Чтобы местные не могли никаким образом заразиться от приезжающих.
- Как жители тех населённых пунктов, куда прибывают волонтёры проекта, относятся к их работе?
- Когда мы начинали 14 лет назад, то зачастую, относились сперва подозрительно. В одной деревне мне говорили: «Всё ездют, да ездют, а храм как разрушался, так и разрушается».Я спросил: «А чей это храм? Ваш?». Они отвечают: «Ну, наш». Я говорю: «А вы покажите Богу, что вам нужен этот храм. Вы сами начните. И тогда можно будет вам помогать». - «А что нам делать?» Я говорю: «Сейчас мы устранили протечки, оставили вам деньги на материалы, чтобы крыльцо поправили. А вы внутри порядок наведите. Вот у вас там печки рассыпались. Завалы разберите. Надписи в храме отмойте. Всё почистите». Они говорят: «Хорошо». И устроили субботник. Всё отмыли. Когда разбирали осыпавшиеся кирпичи от печек, то нашли иконы от иконостаса этого храма. Так они все возрадовались, что иконы нашли, и так это их всех ободрило! Сейчас храм преобразился.Одна женщина из этой деревни позже встретившись со мной, сказала: «Я ведь собиралась уезжать. Уже деньги накопила, чтобы квартиру покупать в городе, а вот как храм стали восстанавливать, решила остаться». Вначале было удивление, а сейчас, как правило, люди с радостью встречают наших добровольцев и в работу включаются. Потому что нельзя оставаться равнодушным, если кто-то изо всех сил старается трудиться, приехав издалека. «Подкармливают» наши экспедиции: приносят кто грибы, кто рыбу, кто ягоды, кто молоко, кто творог. Приглашают в бани. Т. е. всеми силами стараются поддержать тех, кто приехал. И в этом смысле, знакомство с Севером – не только знакомство с красотой, с памятником культуры, но ещё и знакомство с прекрасными северными людьми.
- Много ли волонтёров снова участвуют в экспедициях?
- Много, больше половины. Так или иначе у всех, кто хоть раз съездил, Север остаётся в сердце. Как писал Юрий Павлович Казаков: «Нет! Не ездите на русский Север, не губите себя! Всю жизнь тогда не будет он давать покоя, всю жизнь будет то слабо, то звонко манить к себе, всю жизнь будет видеться вам...»
- Сколько человек стали добровольцами проекта за всё время его существования?
- В прошлом году в экспедициях Проекта на Русский Север отправилось 750 человек, в позапрошлом – 700. Несколько тысяч за всё время.
- Есть ли разница в мотивации между добровольцами проекта из других регионов и местных жителей тех населённых пунктов, где находится храм или часовня?
- Можно привести такой пример. В одном из населённых пунктов Архангельской области, куда приехала в первый раз наша экспедиция, местный житель подшучивал над участниками. На следующий год он уже помогал в работах,а зимой продолжил работу уже без экспедиции. На третий год он уже руководил теми, кто приехал из других городов. Мотивация у всех людей одинаковая – сохранить святыню. Когда человек вырос в своей деревне и привык видеть, что храм использовался как клуб, склад и т.п., он, может быть, не понимал и не знал, какой святыней обладал. Но когда приезжают люди за тысячи километров в свой отпуск и трудятся по 14 часов, то тогда человеку становится понятно, что это действительно святыня. И происходит переосмысление истории, переосмысление места, по-другому человек начинает относиться ко всему.

- Вы работаете на памятниках культуры или ещё на других объектах, которые к ним не относятся?
- Мы работаем и на памятниках культуры, и не на памятниках культуры.Статус храма не важен.Святыня, она, объективно, святыня во всех случаях.Занимаемся сохранением культурного ландшафта, который был создан в деревне, зачастую перекрываем кровли старинных домов.Потому что и дома тоже рассказывают очень многое о людях, которые в них жили. И их тоже очень важно сохранить. К сожалению, дома тоже очень быстро разрушаются. Мы не всегда успеваем, и нет достаточных возможностей, чтобы это сделать.
- Можете пояснить, чем противоаварийные работы отличаются от работ реставрационных?
- Противоаварийные работы являются одним из видов консервации и состоят из мероприятий, обеспечивающих физическую сохранность памятника. В целом, консервация - комплекс мероприятий, предохраняющих памятник от дальнейшего разрушения и обеспечивающих укрепление и защиту конструктивных частей и декоративных элементов без изменений исторически сложившегося облика памятника. Реставрация (лат. Restavratio - восстановление) –более обширные, точные и дорогие работы.
- Как вы можете охарактеризовать, за 14 лет существования проекта, в каком состоянии находились и находятся по сей день храмы и часовни на Русском Севере?
- Состояние остаётся аварийным. У нас в прошлом году на Русский Север поехало 750 человек, которые потрудились в 30 храмах и часовнях. Но, объективно, в помощи нуждаются более 300 храмов и часовен. Поэтому то, что мы делаем, существенно не меняет ситуацию.Мы, может быть, всего лишь поднимаем на поверхность проблему утраты памятников своей культуры. А дальше, решение этой проблемы может быть, скажем так, по-настоящему народное. Кто мы такие? Мы самые разные люди, самых разных сословий, с совершенно разным образованием и уровнем доходов, но для нас всех дороги наши святыни, эти храмы и часовни. В экспедициях участвуют как верующие люди, так и не верующие.Но для всех нас дороги эти святыни. И очень важно, чтобы мы показали их значимость, и большее количество людей бы присоединялось. Потому что когда-то эти храмы и часовни строил народ, и именно народ мог бы их и спасти. Вот задача нашего проекта как раз как организаторов, соединить органы охраны памятников, архитекторов, реставраторов, профессионалов и добровольцев в том, чтобы храмы сохранялись бы наиболее правильным путём, чтобы происходили научно обоснованные, правильные работы.
- Т. е. к работам вы привлекаете и специалистов: архитекторов, историков?
- Ежегодно на протяжении 9 лет в Москве мы проводим международные научно-практические конференции«Возрождение деревянных храмов Русского Севера», В них принимают участие как специалисты из Москвы, Санкт-Петербурга, Архангельска, Карелии,так и из Финляндии, Норвегии и др. стран. Все,кто так или иначе связан с деревянным зодчеством. У нас очень хорошие взаимоотношения со всеми структурами, которые занимаются сохранением деревянного зодчества, начиная с Министерства культуры Российской Федерации, инспекциями по охране памятников различных областей, с научными институтами, с музеями-заповедниками, такими как «Кижи»,«Витославлицы», национальными парками. А также хорошие связи с производственными фирмами, которые занимаются реставрацией деревянного зодчества.
- Можете сказать, сколько времени занимают противоаварийные работы над одним храмом или часовней?
- В зависимости от степени разрушения. Как правило, для того,чтобы храм или часовня перестали разрушаться, достаточно одного-двух-трех летних сезонов. Условно говоря, трёх-восьми экспедиций. Позже начинается реставрация.
- На сайте Проекта сказано, что 360 храмов и часовен исследовано, при этом в 153 объектах проведены работы.Значит ли это, что не все сооружения удалось спасти? Или какие-то из них не требовали противоаварийных работ?
- Мы исследовали разрушающиеся деревянные храмы и часовни. Т. е. не включали музейные памятники, те, которые находятся на территории музеев, как например, «Малых Корел» или под их эгидой.Это именно те храмы и часовни, которым нужна помощь.В 153 работы проведены, а в остальных ещё предстоит провести.
- Были ли те храмы и часовни, которые находились в настолько плачевном состоянии, что их уже не спасти?
- Такое бывает, когда, например, от часовни осталась только лежащая на земле крыша. Или от храма осталась только груда брёвен. Но даже в этих случаях можно сделать так, чтобы эта крыша перестала гнить, соприкасаться с землёй, кровлю над ней сделать. Потом, может быть, и часовню срубить. Даже если разрушился храм, можно понять, что вот это - часть алтаря, это часть - притвора и прочее. Во всех случаях можно сделать что-то для сохранения. Одним из примеров является храм святителя Николая в деревне Унежма. Это поморская деревня на берегу Белого моря, в которой не осталось жителей. Очень красивая, удивительно красивая, ав храме в советские годы располагался коровник. Из-за этого трапезная часть храма пришла в абсолютную негодность. Но алтарь и четверик храма худо бедно сохранились. А над храмом бочка(от главки) огромная, многотонная. Она наклонилась и в любой момент могла обрушиться. И вот по сделанному проекту противоаварийных работ в прошлом году были поставлены внешние леса, а в этом году аккуратно разобрали покосившуюся, обваливающуюся бочку, и собрали её на постаменте на земле. И над храмом сделали консервационную кровлю. И, таким образом, хоть и казалось, что храм в Унежме это олицетворение того, что уже ничего сделать нельзя, что уже всё поздно, удалось остановить окончательное разрушение. И теперь он олицетворение того, что лучше поздно, чем никогда, но лучше никогда не опаздывать.
- Как вы находите храмы и часовни, которые требуют противоаварийных работ?
- Это работы, связанные с паспортами храмов, которые были сделаны когда-то в советские годы. Контакты с путешественниками, с местными жителями. Бывают исследовательские экспедиции, в ходе которых проводится фотофиксация храма, делаются обмеры, составляются первоочередные дефектные ведомости. На основании предварительных исследований отправляются экспедиции из архитекторов, которые уже делают всё необходимое для создания проекта противоаварийных работ. И дальше отправляется трудовая экспедиция.
- Как вы думаете, почему деревянные храмы и часовни, в том числе и объекты культурного наследия, на Русском Севере разрушаются? Ведь, с одной стороны,что касается объектов культурного наследия, согласно Федеральному закону от 25 июня 2002 года №73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» с целью их сохранения проводятся консервация, ремонт, реставрация и приспособление для современного использования. К тому же, сохранение объектов культурного наследия деревянного зодчества финансируется по госпрограмме «Развитие культуры» и специализированному проекту Министерства культуры РФ.А с другой стороны, есть сами местные жители, которые могли бы своими силами сохранять свои храмы и часовни.
- То, что вы сказали, проводится.Но это в настоящий момент не решило проблемы сохранения деревянного зодчества. Это только возможные предпосылки. А для того, чтобы её решить, ещё много труда потребуется. Действительно, местные жители могли бы заботиться. Мы вместе с музеем Кижи издали методичку о том, что местные жители могут сделать первостепенного и очень важного для своего храма, часовни или старинного дома до приезда профессионалов. Методичка на двух страничках, один лист А4 с двух сторон в рисунках. Всё достаточно наглядно. Сохранение деревянного зодчества может быть только комплексное, когда и все структуры, и местные жители об этом заботятся.

- В честь каких святых названы те храмы и часовни в Архангельской области, которые восстанавливали участники проекта?
- Самые разные святые. Конечно, больше всего храмов в честь святителя Николая. Множество храмов в честь различных икон Божьей матери, различных праздников. Есть в честь святителя Василия Великого, в честь великомученика Георгия Победоносца, в честь святителей Афанасия и Кирилла, патриархов Александрийских и в честь Климента папы Римского. И когда ты понимаешь, что если такие названия даны, то, значит, чтили этого святого. А если чтили этого святого, значит знали о событиях истории, которые непосредственно с ним связаны. И это же как здорово, какой уровень образования должен был быть, какие разносторонние знания, в том числе о географии были, чтобы вот таких святых чтить и в честь них храмы освящать!
- Чем обусловлен выбор места для того или иного храма или часовни?
- Я думаю, что в каждом конкретном случае это особое было решение. Разные мотивы были. Но то, что это всегда было самое красивое место, это, конечно, само-собой. Зачастую планировка сёл соотносилась с храмом. Т. е. в середине храм, а дальше, по окружности, уже расходятся дома.
- Какого века храмы и часовни встречаются участникам проекта?
- Начиная с XVI века деревянные храмы и часовни дошли до наших дней.
- Можете ли вы назвать особенность храмового зодчества на Русском Севере?
- В первую очередь, это деревянное зодчество, потому что дерева было много. Особенностью является то, что если в каменных строениях были некие образцы, которых так или иначе придерживались, то в деревянном зодчестве, появившемся вместе с Русью и со временем дошедшем до совершенства, строили, как пела душа, как подсказывало чувство гармонии и красоты. Поэтому деревянные храмы абсолютно уникальны.Если сейчас кому-то сказать: построй что-нибудь в девять этажей из дерева без архитектора и конструктора. А вот наши прадеды имели решимость такую, смелость. И столетия показали правильность их решений.

- Известно ли что-то о тех людях, которые возводили храмы и часовни на Русском Севере?
Таких сведений совсем немного. И связано это со скромностью русских людей. Иногда только можно найти записи на внутренней обшивке, например, храма, о том, что тогда-то работала такая-то бригада. Вот в Подпорожье мы нашли на внутренней обшивке высоко под куполом такую запись. Но имена этих людей как-то сопоставить с историческими личностями не получается в настоящий момент. А вообще, храмы строились не ради того, чтобы тебя похвалили, а в первую очередь, строились для Бога, и награду люди тоже ожидали получить от Него.
- А какова судьба тех, кто их разрушал в советское время?
Всегда печальная. Есть имена, фамилии, могилы. Вот в деревне-родине Проекта, в Ворзогорах был человек, который единственный согласился разрушать главки у храмов. Все жители были на работах в полях.Приехали комсомольцы. Он разрушал, а комсомольцы стягивали тросами вниз. И вот, когда разрушил три главки Никольского храма, увидел, что у него загорелся дом. А он был человеком зажиточным, держал лавку, и, забежав в горящий дом, из уже него не вышел. Есть и могила этого человека.И полно было свидетелей мальчишек. И вот один из этих мальчишек, Иван Алексеевич, доживший до 96 лет, рассказывал нам о том, как всё это было. Другая история, с Ворзогорами связанная: когда сбросили колокола, чтобы везти их в город на переплавку, вместе с колоколами соседнего села,на баркас, которых их вёз, налетел ураган и перевернул его. Люди, сопровождавшие колокола, утонули. Историй о том, как погибали те, кто разрушали храмы, очень много. Такие истории во всех деревнях есть. Например, в Койде мне рассказывали, как один местный житель ненавидел храм, веру, и когда вышел декрет «Об отделении церкви от государства…», т. е. когда можно было безнаказанно разрушать храмы, он побежал, стал срывать иконы в храме и топтать ногами. Деревня эта традиционно промышляла охотой на тюленей-бельков, и он на такой охоте провалился под лёд. И когда его вытягивали, сапоги, наполнившись водой, не дали его спасти. В деревне Калитинка Каргопольского района приехавшая бригада раскатала деревянный храм и умышленно,чтобы обрушить свод,подпилила балки в каменном храме. Потом они это дело «отметили», и из пятерых человек из-за неосторожного обращения с печкой, четверо сгорели. Таких историй много, и можно бы было их продолжать, но есть и другие истории. О том, что если человек что-то хорошее для храма делает, то Господь его не оставляет.

- По вашим наблюдениям, какие проблемы сейчас есть у северной деревни?
- Конечно, разрушение инфраструктуры и традиционного уклада жизни. Но, я думаю, что самая большая проблема – уныние. Нельзя ни в коем случае унывать. Три недели назад мы были в рабочей поездке с двумя замечательными архитекторами: Андреем Борисовичем Барабановыми Андреем Борисовичем Бодэ. Один из них очень переживал за то, что деревни умирают. Мы были, в том числе, в деревне Кубовскаяв Карелии, и там две местные жительницы всеми силами стараются возродить свой храм, создают визит-центр, привлекают туристов. Познакомившись с их трудами, за столом у одной из них - председательницы ТОСа, Андрей Борисович сказал: «Я понял, почему умирают деревни. Деревни умирают потому, что умирает дух у людей». Очень важно понять, что самое главное – это не экономические обстоятельства. Самое главное – наш дух. Если он жив, если он радостен, то в этом случае будет жить и деревня. Если жива душа у человека, то это отразится и на окружающем пространстве.
- В беседе с отцом Дмитрием Смирновым в программе «Диалог под часами» на телеканале «Спас» вы говорили о взаимосвязи состояния деревенского храма и самой деревни. Можете это более развёрнуто пояснить?
- Есть прямая взаимосвязь, которая замечена всеми участниками экспедиций. Если в деревне храм в хорошем состоянии или возрождается, то и люди в ней весёлые, жизнерадостные, приветливые. И, наоборот, если храм разрушен, осквернён, в храме мерзость запустения, то и состояние самой деревни соответствующее. Иногда не найдешь ни одного человека – стоят дома, улицы, а людей нет.Поэтому важно, чтобы был храм или часовня, чтобы они были самым лучшим, самым красивым, что есть в деревне, потому что они – то, что соединяет землю и небо. Это – кусочек неба на земле. И каждый раз, когда человек посмотрит на храм, у него на душе становится лучше. Была такая пословица в старой России: «Больше храмов, меньше тюрем!» Каждый раз, когда мы видим храм, что-то доброе рождается в душе, появляется мотивация на добрые дела. И в этой связи, конечно, храм – это всегда и надежда. Надежда на Бога никогда русских людей не посрамляла. Каждый раз, когда человек приходит в храм, он как бы приходит в гости к Богу. И там, в храме, он к Богу обращается со своей молитвой: помоги моим близким, помоги моей деревне, помоги моему Отечеству. Так что, состояние храмов – отражение состояния душ людей, которые живут в деревне, селе. Если душа прекрасна, то и храм прекрасен, и наоборот.
- Также в беседе с отцом Дмитрием Смирновым вы сказали: «И прекраснейших священников, которые являются подвижниками, которые в нищенских условиях по сравнению с городами несут величайший подвиг, величайший крест своего служения. От общения с этими батюшками люди внутренне облагораживаются, обогащаются». Можете рассказать об этих священнослужителях?
- Священники – люди, которые, действительно, служат Богу. Не ради, как говорили на Руси, хлеба куса, а ради Иисуса. Это люди, которые вокруг себя преображают пространство. И зачастую есть настоящие подвижники. Например, в прошлом месяце я познакомился с одним игуменом в возрождаемом древнем монастыре Карелии. Одно дело, когда какой-то большой монастырь,где множество братии, крепкий устав, традиции. А другое дело, когда всего-то братии три человека. Первого настоятеля, который жил несколько лет назад еще совсем один, убили бандиты. Один из монахов утонул в озере, на берегу которого стоит монастырь. Жить в абсолютно уединённом месте, служить, оставаться Богу верным, не уехать, это - уже подвиг в наше время. И при этом оставаться очень весёлым, жизнерадостным человеком, с которым каждому комфортно, хорошо, радостно. При том, что это касается не только местных жителей, но и приезжающих горожан. Можно про каждого священника рассказывать, рассказывать много. Очень радостно, что есть такие люди на нашей русской земле.
- В той же программе вы охарактеризовали жителей деревень Русского Севера так: «Люди, которые ещё не исковерканы цивилизацией, глобализацией, люди открытые, с нежной душой. Можно сказать, что это такая уходящая Русь». Можете пояснить фразу про исковерканность цивилизацией и глобализацией?
- Сейчас происходит смена ценностей. Раньше важны и непреложны были: забота о другом, искренний, радостный труд, семейные ценности, традиции.Современная «культура» глобализации предлагает иное: псевдоценности общества потребления.Нового уровня телефон и т.п. Человек, не имеющий духовного смысла жизни, в погоне за навязанными «благами» мельчает душой. Передо мной сейчас фотография одной замечательной бабушки с верховьев реки Мезень. У неё умерли дети, муж, у неё не было родственников. Она ослепла. И вот она одна живёт в доме слепая, сама готовит еду, сама моет полы, сама стирает, сама топит печку. Полностью ведёт всё хозяйство. И для нас кажется, что человек, который всё потерял, у которого ничего в жизни нет, даже зрения, должен быть плаксивым, унылым, несчастным и так далее. Ничего подобного! Она – весёлая, жизнерадостная, светлая. Она даёт силу. С ней общаешься – и радость получаешь. С ней интересно, радостно. И это при том, что человек в таком состоянии. Человек благодарный, человек молящийся. Вот пример, хотя мы с женой общались с ней совсем не долго. Но пример на всю жизнь. Пример, каким ты должен быть. И если сравнивать с нынешней ситуацией, то у людей, с одной стороны, всё есть, а они всё время чем-то недовольны. Благодарности нет, а есть одни потребности.А вот от общения с такими людьми, как Александр Порфирьевич, как бабушка с Мезени ты становишься лучше, чище, твои неприятности, невзгоды, уже не кажутся невзгодами, неприятностями. Вот в двух словах ответ, который сложно в слова заключить. Его лучше при общении с людьми почувствовать. Думаю, так или иначе опыт общения с подобными людьми у всех был, и можно его вспомнить. А если не было, то нужно найти таких людей и с ними пообщаться. Когда у нас с женой только-только родился первый ребёнок, ему ещё сорока дней не было, мы поехали с ним из Москвы на Белое море. Мы хотели, чтобы Александр Порфирьевич с супругой подержали его в руках. Чтобы потом, когда он вырастет, можно было ему рассказать, какие люди его в своих руках держали. Слава Богу, прошло больше 10 лет, Александр Порфирьевич и Изабелла Ефимовна теперь уже третьего нашего ребёнка нянчат, и мы счастливы, что Господь жизнь их продлевает.
- Вы также сказали про «уходящую Русь». Что вы под ней подразумеваете?
- Мы знакомы с очень большим количеством бабушек и дедушек, и эти бабушки и дедушки уходят, переходят в вечность. И вот к глубочайшему нашему сожалению, зачастую их дети, которым по 50-60 лет, уже во многом не такие, как их родители. И очень важно успеть увидеть, пообщаться, научиться от этого уходящего поколения глубине, простоте, чистоте.
- Как вы думаете, вам удалось её сохранить благодаря проекту?
Дело в том, что её можно сохранять только в душах и в сердцах.Думаю, что люди, которые приезжают на Русский Север, трудятся, общаются с местными жителями, видят красоту природы и храмов,частичку этой Руси перенимают в свои сердца. Момент экспедиции, общение с этими людьми, потом становятся путеводными для жизни, для судеб других людей. Поэтому к «уходящей Руси» важно прикоснуться, чтобы она жила в сердцах. И то, что сохранение деревянных храмов и часовен помогают в этом, это - точно.
Сбросить пароль
Сбросить пароль
Авторизация
Забыли пароль? Регистрация
Войти