Интервью командира экспедиций проекта "Общее Дело" священника Дмитрия Николаева.

Иерей Димитрий Николаев – клирик храма Митрофана Воронежского, командир ряда экспедиций проекта «Общее Дело. Возрождение деревянных храмов Севера».  13 лет выполнял послушание ответственного секретаря синодального Отдела Московского Патриархата по взаимодействию с вооруженными силами. Побывать на Русском Севере – это была его мечта.

- Отец Димитрий, Ваша мечта побывать на Севере осуществилась благодаря «Общему Делу». Как Вы узнали об этом проекте?

- С отцом Алексием Яковлевым, руководителем проекта «Общее дело» я познакомился в синодальном отделе, где мы вместе работали. Потом наши пути разошлись. Но как-то раз я видел запись его беседы с о. Дмитрием Смирновым, из которой  с удивлением узнал, что отец Алексей ездит на север. А позже мы встретились с ним в храме Христа Спасителя на Патриаршей службе, я только что ушел из Отдела, хотелось живого дела и я ему сказал: «Слушай, я тоже хочу». Он говорит: «Ну, давай». Четыре года езжу на Север. За лето по две экспедиции, в этом году – три.

- Как Вы набираете добровольцев к себе в команду?

- Обычно я сразу говорю координаторам: «Пишите на сайте, что набор добровольцев в экспедицию закрыт». Получилось так, что те люди, которые ездили со мной в самые первые разы, составили костяк команды. Конечно, к нам присоединяются новые добровольцы, но основа команды состоит из близких мне людей. Правда, накануне одной из экспедиций прошлого года возникла патовая ситуация, практически никто  не мог ехать, тогда нас спасло свежее объявление на сайте и выручка других участников проекта. А нынче мы поэкспериментировали: в интернете выложили видеообращения, в которых приглашали к участию в экспедициях. Был такой наплыв людей! Пришлось учиться управлять большим количеством добровольцев. В каждой поездке было более 30 человек. Я приобрел хороший опыт, сделал выводы, и думаю, что в следующем году пойду на дальнейшее расширение команды, возьму в экспедицию еще больше добровольцев и объектов. 

- Вы сами выбираете храм или часовню, где будете работать? И как прорабатываются маршруты экспедиций?

- Да, маршруты разные, мы были и в Архангельской области, и в Карелии. В прошлом году ездили в Кировскую область, как первопроходцы открывали эту территорию для «Общего Дела». И в этом году у меня были планы вернуться туда. Там есть огромная часовня Николая Чудотворца, и мы хотели в ней потрудиться. Но координаторы проекта предложили нам съездить на один из самых крупных объектов этого сезона – тоже храм святителя Николая, но в Архангельской области. Нам сказали: «Работы там много, но сделайте хоть что-то. Вы справитесь!» Ну и мы решили, что если поедем, то будем делать все по максимуму. Не хотя бы что-то сделать, а все.

- Как Вы узнаете историю храмов, в которых работаете? И это важно, кто и когда в них служил?

- Удивительная история у храма Николая Чудотворца. Его начали строить в 1923 году при советской власти. И закончили в 1926. Для строительства этого храма был нанят церковный мастер. И он был, видимо, хорошим инженером. Например, этот мастер для своей бабушки сам сделал самоходную инвалидную коляску. И он приехал на строительство этого храма и приглашал всех на работу. А село было большое и богатое, около тысячи дворов. Всем, кто приходил ему помогать, в конце рабочего дня он платил мзду и говорил: «Больше не приходи». Таким образом, у него осталось три человека. И они вчетвером построили этот храм. Храм был закрыт в 1929 году.  Три года прослужили. Священника расстреляли. Матушка умерла с голоду. У них было семеро детей. Их по детдомам раздали. Нам удалось выяснить имя батюшки – отец Евгений. Сейчас в деревне, где стоит храм, зимой живут два человека.

- Так получилось, что в экспедицию ваша команда ездила в этом сезоне три раза, что удалось сделать во время первой экспедиции?

- Храм представляет собой четверик, к которому пристроен алтарь, и еще три крыла. Над алтарем крыша была перекрыта два года назад силами экспедиции нашего друга Никиты Мелентьева. А вот три крыла и крыльцо были в ужасном состоянии. Особенно северная часть. Там просто ничего не осталось. И наша задача была в первой экспедиции эти крылья и кровлю над ними восстановить.  Значит, в первую экспедицию мы сконструировали кровлю над  тремя крыльями, с одной из сторон она  полностью независима от стены, демонтировали крыльцо, сделали полы в алтаре и в центральной части. Полностью подготовили храм к богослужению: аналой, престол,  жертвенник. Отслужили Литургию. Крестили пять человек.

- Какие работы были проведены во второй экспедиции?

Вторая экспедиция была посвящена установке консервационной кровли четверика, устройству кровли над крыльцом и устранению дыр между стенами и новой кровлей. Проходила сложно. Было много трудностей: несмотря на то, что группа была очень многочисленной, основную работу по замене кровли могли делать только 4 человека – те, кто имел хотя бы минимальный опыт работы на высоте. Это те, кого я знаю, кому могу доверять и за кого я буду меньше боятся. Там были еще молодые ребята, которые рвались наверх, но я не мог им позволить работать на высоте. К тому же три бензопилы вышли из строя. И дожди препятствовали работе. «Верхолазы» приехали в экспедицию уже уставшими. Мы надеялись, что разойдемся, но дело шло вяло. А на третий день я и вовсе вышел из строя, травмировав правую руку. Выдали сигнал  SOS и на подмогу пришли два местных жителя, один из которых по окончании работ крестился. В итоге, на четверике мы три ската из четырех вскрыли. Эти три ската в один слой покрыты  досками. Работа еще почему медленно шла, потому что вопреки ожиданиям стропильная система оказалась негодной. Она уже прогнила с верхней стороны, поэтому приходилось конструировать новую там наверху, на месте. Изготавливать всевозможные брусы и придумывать к чему их крепить. В итоге три ската покрыты в один слой, из них полтора ската покрыты вторым слоем. Четвертый скат был не тронут вообще. Но он самый благополучный из четырех. Поэтому мы его на последнюю очередь оставили. Поработали мы и с нижним ярусом. От прогнивших верхних венцов оставались дыры, и туда задувал ветер. Была угроза «разлетания» крыши. Там ребята, которые помоложе, зашили досками эти отверстия. Удачно все зашили на всех трех скатах. Была спроектирована и установлена кровля над крыльцом. Четвертый скат еще не готов, но вся подготовительная работа была проведена. У нас пропитаны пропиткой все доски, осталось только их поднимать и пришивать. Также во второй экспедиции отслужили Литургию. И еще один примечательный момент: появилось много людей, которые хотели креститься. 

- О том, сколько Вы крестили местных жителей во время второй экспедиции уже слагают легенды. Расскажите, сколько человек Вы крестили и откуда они все возникли?

- Я лично креститься никого не звал. И вообще у меня такая позиция: если я нахожусь на чужой территории, крестить только в крайнем случае. Надо, чтобы люди с местным духовенством налаживали контакт.  Однажды смотрим - группа людей идет. Как выяснилось, люди после нашей первой экспедиции встречались у магазина, и все их разговоры начинались с обсуждения того, когда мы приедем. Некоторые сомневались, думали, что мы не приедем больше. А другие, из новокрещеных, говорили: «Нет, раз они обещали, значит приедут». Приходят и говорят: «Мы хотим крестится». Я спрашиваю: «А зачем?».  Они говорят: «Душа просит. И мы хотим в нашем храме креститься». Я почему согласился крестить: потому что их всех объединяет то, что они выходцы их этого села. Или их родители, бабушки, дедушки, т.е. корни их здесь. Они сейчас переехали, в других местах живут, но объединяют их корни. Они какие-то родственники все между собой. Я провел огласительную беседу, постарался донести основные вещи, которые должен  знать крестящийся. И договорились мы, что в воскресенье будем крестится. Служили крещальную литургию. Крестились тогда у нас 25 человек, а причастников было 77. Так радостно было!

- Говорят, что местные жители по разному относятся к приезжим из Москвы. Кто-то с настороженностью и опаской, кто-то с радостью готов принять вас у себя. Каким отношение местных было к вашей команде?

- Местные жители нас просто любят. Они нам готовы предоставить и кров, и пищу, и чай.  Из реки нас принимали замерзших, если застревал кто-то на той стороне реки. Приходили, приносили нам пироги. Живет там очень хорошая женщина - Лидия ее зовут. Она некрещеная, но, именно, она собирает деньги на восстановление храма. Во вторую экспедицию она первым делом пришла и принесла денег нам – тысяч десять: «Вот, возьмите на восстановление храма». Я не взял эти деньги, оставил ей. Сказал: «Мы уедем, а тут не везде есть рамы, стекла. На эти деньги сами что-нибудь сообразите». Вот, некрещеный человек, тем не менее, занимается храмом. В воскресенье мы провели литургию и окрестили людей, большая часть  добровольцев уехала, но часть еще  остались работать. И было очень интересно наблюдать, как приходили местные люди и приносили нам гостинцы. Две новокрещеные девочки прибежали, принесли в ладошках грецких орехов: «Батюшка, мы вам орехов накололи»! 

- Третья экспедиция состоялась в сентябре. Успели сделать, что не доделали в первых двух экспедициях? И как не побоялись холодов, ведь на Севере же трудились?

- Осенняя экспедиция. Раньше никогда в это время года не ездили. Что сказать? Было и холодно, были и дожди. Кто поумнее – жил в доме, кто поромантичнее – ёжился в палатках. Солнце появилось за неделю два раза на несколько часов. Зато с двойной радугой. Когда начинали молиться, дождь прекращался. За день погода менялась по несколько раз. Работали на высоте. Было скользко. Ни один профессиональный плотник в таких погодных условиях не стал бы работать, но мы не профессионалы, поэтому позволяли себе лишнее, ибо не пуганы. Что сделали: полностью закрыли крышу.  Еще мы сделали такую же четырехскатную крышу на барабане под крестом и совсем маленькую над столбом, к которому прикреплен крест. Теперь храм напоминает настоящий маяк, указующий проходящим спасительный путь.  Также полностью вычистили чердак, где за 90 лет накопилось огромное количество птичьего помета – несколько тонн, которые давили на потолок. В этом нам очень помог и местный житель, профессиональный плотник. Сейчас там красота. Мы полностью завершили консервацию. Надеюсь, теперь этот храм простоит еще много лет. Но в будущем году мы снова планируем заехать в это место: проведать людей, проверить состояние крыши, заняться немного интерьером и послужить в храме.